В ЗАЩИТУ ОБЫВАТЕЛЯ.
«Историю творит народ!»
«Нет, двигают её герои!»
И тот, и этот тезис врёт:
Народ лишь из одних героев
Навряд ли долго проживёт!
Кто в силах избежать судьбы?
Жалеть ли в битве жизни павших?
Жизнь невозможна без борьбы,
Как нет борьбы без проигравших.
И бесполезны тут мольбы…
В бою ведь как оно бывает?
Иль со щитом, иль на щите…
Но чаще в битвах погибает
Не только слабый, но и те,
Кто первым битву начинает!
Бой – он для тех, кто посильнее;
А большинство не лезет в бой:
- Пускай другой сломает шею,
А мы пойдём вслед за толпой;
Тот выживает, кто умнее!
Но кто их вправе осуждать?
Бойцов немного от рожденья,
Всяк хочет жить! И чернь, и знать…
И слов хулы и осужденья
На них не стоит класть печать.
И те, кто лезет сам вперёд,
И кто сломать боится шею –
И те, и эти – суть народ.
А кто Истории нужнее –
Лишь Бог единый разберёт!
05.03.04
КОРРИДА (глазами быка)
ПРОЛОГ
Европа тонет в девственных лесах
И грубости и тьме средневековья.
Хозяин леса, бык с горячей кровью,
Красавец–тур на всех наводит страх.
Он в схватках побеждал любых зверей –
Медведей, тигров, даже львов свирепых;
И для него казалось бы нелепым
Бояться слабых, маленьких людей.
Идальго смелый, Сид Кампеадор,
Не раз сходился с туром на охоте,
Но сам-на-сам. Решали в эти годы
Лишь мастерство и сила этот спор.
Война с охотой – словно две сестры:
Проверка силы, ловкости, отваги;
Поля сражений, звон копья и шпаги
Привычны, как облавы и пиры.
……………………………………….
Столетья пронеслись в единый миг.
Уже не те охота, люди, вОйны…
Выходит на корриду, как на бойню,
Потомок туров, андалузский бык.
El Toro Bravo (бык-храбрец)
В загоне слышен рёв толпы людской.
Я жду… Чего? Пока и сам не знаю.
Но запах крови, смерти, достигает
Ноздрей моих. Так; значит, я – второй…
Вот петли скрипнули… открыт загон.
Голубизна небес и солнца пламя;
С ослепшими от темноты глазами
Тремя прыжками вылетаю вон.
Упершись всеми четырьмя в песок,
Затормозил – ведь надо оглядеться!
Пока ещё спокойно бьётся сердце,
И злостью не пульсирует висок.
ПРОВЕРКА (матадор)
В глазах перемешались свет и тени;
Кто там передо мною на коленях?
Костюм играет блёстками на нём;
Кровь вспыхивает бешенства огнём –
Он насмехаться вздумал надо мною?
Похоже, он меня не ставит в грош.
Меня проверить ты решил? Ну что ж,
Я сам тебе проверочку устрою!
Но что это? На каждый мой бросок
Он, чуть откинувшись, куда-то вбок
Меня своей капотой увлекает.
ВерОника, вторая.. как дурак,
Я попадаю каждый раз впросак…
Да он со мною попросту играет!
И, наигравшись, не спеша уходит;
А мне от злости даже челюсть сводит.
ПЕРВАЯ ТЕРЦИЯ (пикадор)
Вон с пикой кабальеро на лошадке;
Мне вызов брошен? Что ж, готов я к схватке!
Копыта упираются в песок;
Бросок… и промах! И ещё бросок…
Два раза промахнулся я – довольно.
Я в бешенстве – дурачить так МЕНЯ?
Свалю и пикадора, и коня,
Вот только пика в горб вошла пребольно;
Да чёрт с ней, с пикой – я уже в броске
И лошадь с пикадором на песке!
А ну, ещё раз рогом полосну я…
У клячи вспорот бок и сломана нога,
Но лошадь не поднять уж на рога –
Мне пикой мышцу взрезали спинную!
Вот пикадор, хромая, убегает
И вновь меня капотой отвлекают…
ВТОРАЯ ТЕРЦИЯ (бандерильи)
Бандерильеро вышел на арену;
Бросаюсь, с морды стряхивая пену…
Балетно приподнявшись на носках,
Высоко дротики держа в руках,
Бандерильеро, уклонясь, вонзает
Их прямо в холку, избежав рогов.
Ему на смену уж второй готов;
Я в бешенстве, и со спины стекает
Кровь, капая слезами на песок…
Картинно третий, с пятки на мысок
Шагая, дразнит… Яростно бросаюсь…
Вновь ос железных впились острия;
Изящно повернулся он – и я
Опять с разгона мимо пролетаю;
Перед глазами мечется куадрилья,
И холку рвут крючками бандерильи.
ТРЕТЬЯ ТЕРЦИЯ (мулета)
Измучен я. Рот пенится слюною,
Дрожат все мышцы. Но готовлюсь к бою.
Уж рядом ненавистный матадор.
Злость пеленой кровавой застит взор;
Тот, что передо мной – посланец смерти.
Но не сдаваться – это мой девиз;
Квадратом нОги. Рог вперёд и вниз.
Ещё посмотрим, кто палач, кто – жертва!
Я вновь и вновь бросаюсь на него,
Не замечая больше ничего.
Перед глазами красная мулета,
И он стоит. Наверное, устал.
Ну, всё! Теперь уже МОЙ час настал!
Бросок! Он будет на рогах... Что это!?
Сталь острая мне входит меж лопаток;
И Смерть уносит сил моих остаток…
ЭПИЛОГ
На глаз остекленевший села муха,
А гордый матадор отрезал ухо.
Повержен бык. Под тушею большой
Песок арены, жаркий и сухой,
Вдруг липким сделался от крови бычьей.
За что же так любИм кровавый бой
Восторженно ревущею толпой?
Времён далёких варварский обычай…
Игра – для вас, но бой наверняка
Последним будет только для быка,
Чьей смертью зрители свои щекочут чувства.
Пусть он красив – не тянет воспевать
Уменье артистично УБИВАТЬ,
Труд мясника возвысив до искусства…
Неравенство здесь шансов очевидно,
И за быка порой до слёз обидно!
11.05.04
Пояснения к терминам, описание самой корриды и
история тавромахии – на сайте http://www.corrida.ru ,
а также у Хемингуэя («Фиеста», «Смерть после полудня»).
ЛОВЕЦ СЛОВ
Сидишь часами над строкою,
Перебирая груды слов…
Так терпеливый рыболов
Добычу манит под водою,
Скопа так кружит над рекою,
Вперяя взор свой в струи вод…
И вдруг, в пике ускорив лёт,
Когтистой лапой, как рукою,
Из пены рыбу достаёт!
23.04.04
МЕЛОДИИ ПЕРУ
Скользнул в привод «Los Incas» диск,
Как в расщелину – игуана…
Ная* звук – словно бури свист
Средь развалин Саксауамана**.
Под щемящий гитар перебор
Нежно, жалобно, прихотливо,
Флейта выстонет ветром с гор
Древних песен индейских мотивы.
Гимны старым богам повторит,
Славу предков своих возвелича;
И про кондора, что летит
Над развалинами Мачу-Пикчу***…
Маску сдержанности сорвав,
Добавляет душевного жара
Конкистадоров буйный нрав
В жилы правнуков инков, аймара.
Звуки - эхо пропавших миров,
В сердце Анд снеговых рождённых;
Где смешались судьба и кровь
Победителей и побежденных;
Где лиановых плети оков
Оплетают упорно, упрямо
Алтари позабытых богов
И ступени щербатые храмов…
Краем глаза скользнёт слеза,
И защемит тихонько сердце,
Будто мне сверкнула в глаза
Оперением ярким кетсаль****.
30.04.04
* Най – Многорядная тростниковая флейта
** Саксауаман - город-крепость около Куско (Перу)
*** Мачу-Пикчу – город-крепость (Перу)
**** Кетсаль -- Священная птица древних майя, инков, ацтеков.
МОСКОВСКИЕ ДВОРИКИ.
(пр. Ленинский – ул. Лобачевского-
пр. Вернадского- ул. Удальцова)
Я здесь не был лет десять. Порядок домов
Позабыл (а ведь помнил отлично!).
И Тезеем брожу в лабиринте дворов
Меж двух шумных проспектов столичных.
В их сплетеньи едва ль разберётся сам чёрт,
Статус жителей – тоже загадка;
Тут соседствует древний разобранный «форд»
С алой «феррариевской » лошадкой…
Ленты узких дорожек - из солнышка в тень –
Меж рядами деревьев зелёных.
И берёзки здесь есть, и жасмин, и сирень;
С тополями стоят рядом клёны…
Как французский батон, старый тополь лежит,
Мелко–мелко распилен на части,
На полешках – коты, разомлев от жары,
Разевают усатые пасти.
У подъездов на лавочках дамы сидят;
(Спаси Бог вас от слова «старушки»!)
И о чём-то уже третий час говорят…
О серьёзном! они ж не болтушки.
Вот «ракушка» отверзла проржавленный рот,
И в широко распахнутой пасти
Папа с сыном «четвёрке» задрали под… капот,
А в лохани с соляркой – запчасти.
Палисады вы встретите тут – и не раз:
Тьма цветов всех оттенков и рангов
Обоняние вам услаждают и глаз;
Но не рвут их ( воистину странно)!
Надо всем этим раем московским плывёт
Ненавязчиво в воздухе тая,
Запах, слаще которого только лишь мёд:
Это липы цветут – отцветают.
Мягок вкусный их дух среди пыльной листвы –
Старых лип, жаром солнца прогретых….
Это запах глубинной, дворовой Москвы;
Середина московского лета.
03.08.04